Рысаков, николай иванович. Биография Гуру и Николай Иванович
Уроженец Череповца, Рысаков присоединился к Народной Воле в 1879 году. Особое влияние на него имел Андрей Желябов. В день покушения на Александра II 1 (13) марта 1881 Рысаков бросил в карету императора первую бомбу: Александр не пострадал, но взрывом были убиты несколько прохожих, в том числе 14-летний мальчик. Рысаков был задержан на месте происшествия. Император спросил его имя и звание (Рысаков назвался чужим именем, а на слова государя «слава Богу!» ответил: «ещё слава ли Богу?»). После этого Александр подошёл к парапету Екатерининского канала; в этот момент стоявший на набережной Игнатий Гриневицкий бросил между собой и царём вторую бомбу. Этим взрывом были смертельно ранены (и умерли в тот же день) и император, и Гриневицкий.
Так как тело Гриневицкого долгое время не было опознано, а детали покушения неизвестны широкой публике, то многие поначалу считали непосредственным цареубийцей именно Рысакова. Так, его тепло поприветствовал в тюрьме арестованный накануне покушения Желябов, с которым ему была устроена очная ставка, а потом просил судить себя вместе с ним, называя Николая «юным героем». В Париже анархисты устроили демонстрацию, выставив портрет Рысакова.
Оказавшись перед неминуемой перспективой смертной казни, несовершеннолетний Рысаков стал стремиться любым образом её избежать. Сразу же после ареста он дал обширные показания, благодаря которым полиция раскрыла конспиративную квартиру на Тележной улице, где жили Геся Гельфман и застрелившийся при аресте Николай Саблин. 3 марта в той же квартире был задержан Тимофей Михайлов. Рысаков дал также показания на Софью Перовскую и Веру Фигнер («брюнетку») и сообщил следствию, в общем, всё, что ему было известно о «Народной воле».
Действующее законодательство было отчасти на стороне Рысакова - как несовершеннолетний, он не подлежал большим срокам заключения каторжных работ, однако уложение о наказаниях не предусматривало автоматического помилования несовершеннолетних, заслуживавших смертной казни (высшая мера наказания была «вне возраста»). Несомненным было и влияние на него со стороны взрослых, и чистосердечное раскаяние. Несмотря на протесты его защитника - присяжного поверенного Унковского - Особое присутствие Правительствующего Сената приговорило Рысакова к смертной казни, а затем нашло его прошение о помиловании «не заслуживающим уважения». Хотя смягчающие обстоятельства были найдены фактически бесспорными, однако суд не был готов их учитывать при рассмотрении столь «неслыханного злодеяния». Александр III утвердил приговор всем обвиняемым.
15 апреля 1881 года 19-летний Рысаков был повешен на Семёновском плацу вместе с Кибальчичем, Михайловым, Перовской и Желябовым. Они отказались проститься с Рысаковым на эшафоте, считая его предателем.
Ряд народовольцев впоследствии утверждал, что Рысаков, хотя и давший обширные показания следствию, заслуживает (с точки зрения революционеров) жалости и снисхождения.
События 1 марта 1881 года не могли оставить никого равнодушными, как людей живущих в Российской империи, так и за рубежом. В этот день террористами из хорошо законспирированной организации «Народная воля» был убит Российский император Александр –II. Организаторы преступления были арестованы, преданы суду и вскоре казнены самой позорной казнью, их жизнь была оборвана петлёй на виселице. Это историческое событие было подробно описано во всех учебниках по истории России, но знакомясь с этими событиями, хотелось бы поподробнее узнать о людях, посягнувших на жизнь императора. Ведь среди террористов, людей, переступивших закон государства, и нормы морали был и наш земляк, уроженец Вологодской земли. В областной газете «Премьер» №19 (296) от 14 мая 2003 г. В статье «Мечтатель с бомбой» даётся пояснение такого характера «Цареубийца рос в Череповце: первым метнул бомбу в Александра II выпускник Череповецкого реального училища 19-летний Николай Рысаков» и далее о месте рождения Рысакова «Николай Рысаков родился в Белозерском уезде Новгородской губернии, и, что символично, - в год отмены крепостного права.»(1)
А вот данные из Большой Советской энциклопедии: «Рысаков Николай Иванович, родился 2(14).5.1861, завод Курдюк, ныне Белозерского района Вологодской области, умер - 3(15).4.1881, Петербург], народоволец. Из мещан. К революционному движению примкнул осенью 1879, будучи студентом петербургского Горного института. 1 марта 1881 бросил в Александра II первую бомбу, не причинившую ему вреда. Был схвачен. Во время следствия пытался сохранить свою жизнь ценой предательских показаний. Повешен вместе с другими первомартовцами.»(2)
И ещё дополнение к уже известным данным, видимо из показаний самого Рысакова Н.И.: «Зовут меня - Николай Иванов Рысаков. От роду имею-19 лет, вероисповедания-православного. Происхождение и народность - из мещан г. Тихвина, Новгородской губернии; русский. Звание - жил по паспорту вятского мещанина Макара Егорова Глазова. Место рождения и место постоянного жительства - родился в Белозерском уезде Новгородской губернии Арбозерской волости, на лесопильном заводе Курдюк; с января сего года живу в Петербурге и последнюю квартиру имел на углу 9-й ул. Песков и Мытнинской, д. № не помню, кв. 17. Занятий - никаких. Средств к жизни - жил в последнее время на средства рабочей организации. Семейное положение - холост, имею брата Федора и трех сестер: Александру, Любовь и Екатерину; все они живут на заводе Громова, в Олонецкой губернии. Экономическое положение родителей - отец Иван Сергеев и мать Матрена Николаева живут на лесопильном заводе Громова в Олонецкой губ. Вытегорского уезда, где отец мой служит управляющим заводом. Живет на получаемое жалованье. Место воспитания и на чей счет воспитывался - прежде в Вытегорском уездном училище, а затем в Череповецком реальном училище, на собственные средства, а с сентября 1879 года был в Горном институте по декабрь 1880 года. (7)
Народовольцы задумали седьмое покушение на Александра – II. «Шесть предыдущих покушений народовольцев на Александра II провалились либо из-за излишней сложности замысла (как в случае с подрывом царского поезда), либо из-за нервов и скудоумия исполнителей (Соколов шесть раз выстрелил в царя в упор и не попал). На сей раз все должно было завершиться благополучно. План разработали Желябов и Перовская - умнейшие люди своего времени, - взрывные устройства сконструировал Кибальчич, автор первого в мире проекта ракетного двигателя. Кибальчич настаивал, что под мостовой на пути следования кортежа надо заложить мощную мину. Революционеры сделали подкоп, но он был обнаружен. Тогда решили просто расставить на Екатерининском канале четверку бомбистов - хоть один да попадет. Третьим метальщиком Желябов предложил поставить Рысакова. Хотел проверить «перспективного кадра» в деле. Перовская была решительно против. Мнения народовольцев разделились. За два дня до намеченного покушения был арестован Желябов. «Номер первый» - метальщик Тимофей Михайлов - утром 1 марта смалодушничал и, не дойдя до назначенного места, вернулся домой. Порядок нарушился. Бросать первым досталось Рысакову. И он не промахнулся.»(19)
Подбежал полицмейстер:
Убийство императора было хорошо организовано, а роль Рысакова заключалась в исполнении этого преступного плана: «Смерть настигла императора в дороге. Он часто посещал развод караулов в Михайловском манеже Инженерного замка. Но, кстати, 1 марта 1881 г. государь приказал ехать в Инженерный из Зимнего новым маршрутом. «В Манеж через Певческий мост», - распорядился Александр. Вместо того чтобы ехать по Садовой улице, где с помощью подкопа уже был заложен динамит, «блиндированная» - обшитая металлическими листами - карета понеслась по набережной Екатерининского канала. Но группа народовольцев Софьи Перовской была хорошо организована, она успела поменять дислокацию и была готова действовать, несмотря на то что в конвое было несколько казаков и полицейских, а по пути следования кареты в толпе были рассеяны агенты - люди капитана Коха. В числе свидетелей гибели государя окажется сразу семь секретных агентов. Почему же никому из них не удалось остановить убийцу, а самого Коха молва назвала чуть ли не виновником гибели государя? Когда террорист Рысаков бросил в карету первую бомбу, Александра II лишь слегка контузило и порезало осколками выбитых стёкол. Сидевшие на козлах кареты кучер Фрол и казак Мачнев имели категорический приказ: в случае чего гнать карету прочь. Но государь сначала окликнул кучера, а потом настойчиво потянул шнур, привязанный к его руке, приказывая остановиться. Александр вышел на набережную. Поговорив с Рысаковым, император подошёл к месту взрыва. Позже капитан Кох вспоминал: «Мы успели пройти за государем каких-нибудь 10-15 шагов, когда из толпы сбежавшегося народа выделился второй злодей - Гриневицкий - и бросил бомбу под ноги государя».(22)
Некоторые исследователи обратили на необычное поведение Рысакова Н.И. на месте преступления: «Обратим внимание на сам «акт», как это называли русские террористы. В карету императора летит первая бомба. Бросает первый метальщик, Рысаков. Он бросает как можно дальше. Он остается невредим. Убито несколько казаков из охраны и мальчик-пирожник, подбежавший за каким-то чёртом к карете (не пирожки же он собирался предложить самодержцу). Рысакова вяжут. К нему подходит уцелевший (пока) император. Смотрит на убийцу. «Хорош…», молчит, потом добавляет: «Слава Богу!» Рысаков моментально отвечает: «Слава ли ещё Богу…» Внимание. Потом на допросах Рысаков выдаст всех, кого может выдать. Но выдавать он начинает уже сейчас. Его дело было убить и скрыться. Он не собирался погибать. Поэтому он предупреждает царя: «Слава ли ещё Богу…», то есть, кроме меня есть ещё метальщики, бегите, Ваше Величество. Метальщиков было ещё двое: Емельянов и Гриневицкий. Если бы царь не был так ошарашен - и не только бомбой, но и всем, что на него навалилось за последние три года, он бы отреагировал адекватно. То есть как можно скорее покинул бы место преступления. Если бы не была так ошарашена охрана, то царя бы увезли. Но… после предупреждения он огляделся и пошел прямиком к молодому человеку, стоявшему у ограды. Это и был метальщик, Гриневицкий. Когда между ним и царём осталось шагов пять, он швырнул бомбу под ноги… себе и царю. Швырнул наверняка - чтобы и себя, и объект охоты. Вот это и есть два лика терроризма. Один - убить других, но самому спастись. Иной - сделать всё, чтобы убить, в том числе и ценой собственной жизни. Эти два лика есть в любом террористическом акте. Есть те, кто не погибнет, ибо посылает на смерть других. А есть те, кто готов погибнуть сам.»(23)
Сам Рысаков своё участие в покушении на императора объяснял таким образом: «Я был, как и в то время, так и теперь, вполне согласен с этой мыслью, так как терроризм признаю за одно из средств, способствующих делу - открытому восстанию. В то же время, т. е. свидание, у нас зашел разговор о покушении на жизнь Государя Императора. Я высказал свои мысли, стараясь доказать, что открытое восстание невозможно по инициативе самого народа, что он настолько обессилен и разъединен, что не встанет вследствие недовольства существующим порядком до тех пор, пока не явится смелый и решительный предводитель, каким в прошлое время были самозванцы. Этот предводитель есть социально- революционная партия "Народная воля”. Когда же он сказал, что не откажусь ли я от каких-либо террористических действий, то я ответил, что нет. Он прибавил, что на крупные террористические действия нужно кроме желания еще некоторое революционное прошлое. В ту минуту я такового не имел, а потому не мог рассчитывать, чтобы партия предложила мне что-либо. Я не считал свое прошлое, полное только отчасти агитацией, за такое, которое служило бы достаточной гарантией за мою революционную надежность. Поэтому я и не решался спрашивать про задуманное партией, считал это нескромным, да притом и не думал, чтобы партия доверилась мне настолько, чтобы могла безбоязненно открывать свои планы. Поэтому я спокойно по-прежнему занимался организацией рабочих кружков.
Дело по организации велось довольно успешно, что, кажется, и было причиной нового свидания с Захаром. Таких свиданий было несколько, однако не больше четырех. В одно из последних свиданий он упомянул о частых арестах и сказал, что нужно торопиться. Кажется, в это же свидание зашел разговор уже решительный о покушении на жизнь Государя. Я свое согласие дал...."(27) Сохранились его показания и генералу Баранову: «Из нас, шести преступников, только я согласен словом и делом бороться против террора. Начало я уже положил, нужно продолжить и довести до конца, что я также отчасти, а, пожалуй, и всецело, могу сделать. Тюрьма сильно отучает от наивности и неопределенного стремления к добру. Она помогает ясно и точно поставить вопрос и определить способ к его разрешению. До сегодняшнего дня я выдавал товарищей, имея в виду истинное благо родины, а сегодня я товар, а вы купцы. Но клянусь вам Богом, что и сегодня мне честь дороже жизни, но клянусь и в том, что призрак террора меня пугает, и я даже согласен покрыть свое имя несмываемым позором, чтобы сделать все, что могу, против террора. В С.-Петербурге в числе нелегальных лиц живет некто Григорий Исаев (карточка его известна, но он изменился), адреса его не знаю. Этот человек познакомил меня с Желябовым, раскрывшим предо мной широко дверь к преступлению. Где живет Григорий, не знаю, но узнать, конечно, могу, особенно если знаю, что ежедневно он проходит по Невскому с правой, от Адмиралтейства, стороны. Если за ним последить, не торопясь его арестовать, то, нет сомнения, можно сделать весьма хорошие открытия: 1) найти типографию, 2) динамитную мастерскую, 3) несколько "ветеранов революции”. ...Для моего помилования я должен рассказать все, что знаю,-обязанность с социально-революционной точки зрения шпиона. Я и согласен. Далее меня посадят в централку-но она для меня лично мучительнее казни и для вас не принесет никакой пользы, разве лишний расход на пищу. Я предлагаю так: дать мне год или полтора свободы для того, чтобы действовать не оговором, а выдачей из рук в руки террористов. Мой же оговор настолько незначителен, знания мои неясны, что ими я не заслужу помилования. Для вас же полезнее не содержать меня в тюрьме, а дать некий срок свободы, чтобы я мог приложить к практике мои конспиративные способности, только в ином направлении, чем прежде. Поверьте, что я по опыту знаю негодность ваших агентов. Ведь Тележную-то улицу я назвал прокурору Добржинскому. По истечении этого срока умоляю о поселении на каторге или на Сахалине, или в Сибири. Убежать я от вас не могу- настоящее мое имя получило всесветную печальную известность: партия довериться не может и скрыть. Одним словом, в случае неустойки с моей стороны не больше как чрез неделю я снова в ваших руках. Намечу вам свой план:
1) По Невскому я встречу чрез 3-4 дня слежения Григория и прослежу за ним все, что возможно, записав сведения и представив по начальству.
6) Постоянные прогулки и обеды в столовой на Казанской площади и у Тупицына, вечернее чаепитие в известных мне трактирах, а также слежение за квартирами общих знакомых наведут меня на столкновения с лицами, известными мне тол ько по наружности, каких я имею около 10 человек. Одним словом, возможно лично мне в течение месяца - полутора открыть в С.-Петербурге большую часть заговора, в том числе наверное типографию и, пожалуй, две-три квартиры. Вы представьте себе то, что ведь я имею массу рабочих, с которыми совещается революционная интеллигенция. При этом я обязуюсь каждый день являться в ж[андармское] управление, но не в секретное, и заранее уславливаюсь, что содержание лучше получать каждый день. Затем я знаю способы отправления газет, что, впрочем, значения не имеет, но важно то, что в начале мая отпечатается совсем брошюра для раскольников, которую повезет какой-то легальный человек, наружность которого описать затрудняюсь, потому что встретился всего один раз. Найти его можно иногда в кухмистерской Васильева, против Публичной библиотеки, и в читальне Черкесова, а также и в иных местах. Для упрочения этой связи прошу выпустить на свободу хорошего его знакомого, студента университета Иваницкого. Оба они для вас почти неинтересны, но я могу с вышеупомянутым человеком проехать в Москву, где есть какая-то Марья Ивановна и учительница Марья Александровна, к которой у меня ключ "лампада”. Обе теперь, кажется, нелегальные, но стоят близко к Исполнительному комитету.
Я думаю, я представил достаточно основательный план фактической борьбы с террором, что только и мог сделать. Это единственная и последняя моя заслуга. Я думаю, мне два выхода или 1 1/2 года агентства у правительства (что тоже может кончиться смертью), а рассказать я ничего не могу, адресов никаких не знаю, разве могу оговорить моих бывших товарищей - студентов, но это им не повредит. Видит Бог, что не смотрю я на агентство цинично. Я честно желаю его, надеясь загладить свое преступление. Я могу искренно сказать, что месяц заключения сформировал меня, нравственно поднял, и это нравственное развитие и совершенствование для меня возможнее теперь, чем прежде, когда я проникался гордостью и самомнением.
Но более точно о действиях и поведении Рысакова Н.И., по моему мнению, рассказал народоволец А.Тырков: "Несмотря на оговор, у меня не шевельнулось ни разу враждебное чувство к нему. Его состояние, о котором я говорил, исключало возможность предъявлять к нему какое-либо нравственное требование. Нападая на центральное лицо в государстве, он сосредоточивал на себе слишком много внимания; слишком многие могли бы его спросить, почему он это сделал, за что он хотел убить, и у него не нашлось бы на это по совести ответа. Революционного прошлого у него не было, т. е. он не прошел тех фазисов психологического развития, которые были пройдены старшими народовольцами. Не было и достаточной идейной подготовки, и в характере не хватало дерзости. Это был еще совсем юный, добродушный и жизнерадостный провинциал. Вчера-еще просто мальчик в самом разгаре, если можно так выразиться, своей непосредственности, сегодня - цареубийца. И цареубийца непосредственный, сам бросивший первую бомбу. Он видел кровь посторонних людей, пострадавших от его снаряда; на его глазах разорвалась вторая бомба, поразившая Государя и Гриневицкого. Он видел толпу, сбегавшуюся к месту катастрофы, у которой был в глазах ужас перед свершившимся и негодование к нему, Рысакову. Когда он очутился в руках следственной власти, она впилась в него своими умелыми когтями, не давая ему времени опомниться, разобраться хоть сколько-нибудь в той сложной сети ошеломляющих и противоречивых чувств, которые должны были всплыть совершенно неожиданно для него самого. Не только он был испуган собственным поступком и тем положением, в которое он попал, но он, я думаю, не мог даже дать себе хорошенько отчета, как все это с ним произошло. На суде, мне помнится, он говорил, что он совсем не террорист, а мирный деятель. Этим заявлением, наивным с первого взгляда, он не отрицал, конечно, факта метания бомбы, а отгонял от себя и от других мысль, что он может вообще убивать людей. Таким образом, не один только животный инстинкт самоохранения, а более сложный комплекс чувств душил его с такой силой, что лишил его всякого самообладания и бросил целиком во власть чужой воли. Рысаков был, как говорили, способный юноша, хорошо знал математику. Память у него была очень точная и, вероятно, развитое воображение. В нем ходила какая-то скрытая, не развернувшаяся еще силушка (его приземистой, широкоплечей фигуре с большой головой это слово вполне применимо), но вся беда в том, что ему слишком рано дали такую ответственную роль. Если предложение выступить метальщиком было сделано при нем или прямо ему в упор, очень может быть, что, участвуя еще раньше в наблюдательном отряде, он не захотел показаться трусом в глазах Желябова или перед самим собою и принял предложение.
Я остановился на Рысакове потому, что для всякого постороннего человека его поведение должно показаться слишком двусмысленным. Таких людей клеймят ужасным словом "предатель”, и этим исчерпываются все счеты с ними. Мне хотелось показать, какую страшную пытку испытал Рысаков, прежде чем начал говорить, и что суммируя все обстоятельства, он заслуживает только жалость, а не презрение."(31)
Рысаков Н.И. перед казнью покаялся и перед сыном Александра-II, и перед Богом. Желябов А. и Перовская С., верные своим идеалам, каяться не захотели. Идея построения справедливого общества – социализма с помощью террора против власти ослепила и убила Рысакова Н.И. Народовольцы были предвестниками куда более страшных революционных потрясений в России, что разразятся в 20 веке и сметут самодержавие, а после 1 марта 1881 года царизму так и не удалось наладить диалог с обществом в период болезненного перехода страны от традиционного общества к индустриальному.
Регистрационный номер 0106825 выдан для произведения:
События 1 марта 1881 года не могли оставить никого равнодушными, как людей живущих в Российской империи, так и за рубежом. В этот день террористами из хорошо законспирированной организации «Народная воля» был убит Российский император Александр -II. Организаторы преступления были арестованы, преданы суду и вскоре казнены самой позорной казнью, их жизнь была оборвана петлёй на виселице. Это историческое событие было подробно описано во всех учебниках по истории России, но знакомясь с этими событиями, хотелось бы поподробнее узнать о людях, посягнувших на жизнь императора. Ведь среди террористов, людей, переступивших закон государства, и нормы морали был и наш земляк, уроженец Вологодской земли. В областной газете «Премьер» №19 (296) от 14 мая 2003 г. В статье «Мечтатель с бомбой» даётся пояснение такого характера «Цареубийца рос в Череповце: первым метнул бомбу в Александра II выпускник Череповецкого реального училища 19-летний Николай Рысаков» и далее о месте рождения Рысакова «Николай Рысаков родился в Белозерском уезде Новгородской губернии, и, что символично, - в год отмены крепостного права.»(1)
А вот данные из Большой Советской энциклопедии: «Рысаков Николай Иванович, родился 2(14).5.1861, завод Курдюк, ныне Белозерского района Вологодской области, умер — 3(15).4.1881, Петербург], народоволец. Из мещан. К революционному движению примкнул осенью 1879, будучи студентом петербургского Горного института. 1 марта 1881 бросил в Александра II первую бомбу, не причинившую ему вреда. Был схвачен. Во время следствия пытался сохранить свою жизнь ценой предательских показаний. Повешен вместе с другими первомартовцами.»(2)
Целью моей работы является исследование жизни и деятельности Рысакова Николая Ивановича, нашего земляка, оказавшегося волей судьбы в рядах народовольцев, посягнувших на жизнь Российского императора. В какой семье родился Рысаков Н.И.? Кто были его родители? Где он учился? Почему стал террористом? Какова его роль в покушении на царя 1 марта 1881 года? Каково было его отношение к государственному преступлению, в котором он играл одну из самых главных ролей? Ответы на эти вопросы могут помочь нарисовать полный портрет молодого революционера и противника царского режима.
В настоящее время имеется много данных о месте рождения Рысакова Н.И. По мнению авторов Большой Советской энциклопедии «Рысаков Николай Иванович, родился 2(14).5.1861, завод Курдюк, ныне Белозерского района Вологодской области»(3), из другого источника можно узнать что местом его рождения был «завод Ку́рдюг, Арбозерской волости, Белозерского уезда Новгородской губернии»(4), а вот ещё интересный факт о происхождении будущего революционера «Рысаков Николай Иванович, родился 2(14).5.1861, завод Курдюк, ныне Белозерского района Вологодской области, Происходил из мещанской семьи управляющего лесопильным заводом Ивана Сергеевича и Матрены Николаевны Рысаковых.»(5) А вот и донесение Начальника жандармского управления, раскрывающего родословную Рысакова: «Начальник жандармского управления генерал Комаров - графу Лорис - Меликову, рапорт от 2 марта, № 595:"Посягнувший 1 сего марта на жизнь священной особы Государя Императора тотчас после задержания, был подвергнут допросу, причем заявил, что он из мещан города Тихвина, Николай Иванович Рысаков, 19 лет от роду, вероисповедания православного, воспитывался первоначально Вытегорском уездном училище, а затем в Череповецком реальном училище и с сентября месяца 1879 года по декабрь 1880 года был в Горном институте.»(6)
И ещё дополнение к уже известным данным, видимо из показаний самого Рысакова Н.И.: «Зовут меня — Николай Иванов Рысаков. От роду имею—19 лет, вероисповедания—православного. Происхождение и народность — из мещан г. Тихвина, Новгородской губернии; русский. Звание — жил по паспорту вятского мещанина Макара Егорова Глазова. Место рождения и место постоянного жительства — родился в Белозерском уезде Новгородской губернии Арбозерской волости, на лесопильном заводе Курдюк; с января сего года живу в Петербурге и последнюю квартиру имел на углу 9-й ул. Песков и Мытнинской, д. № не помню, кв. 17. Занятий — никаких. Средств к жизни — жил в последнее время на средства рабочей организации. Семейное положение — холост, имею брата Федора и трех сестер: Александру, Любовь и Екатерину; все они живут на заводе Громова, в Олонецкой губернии. Экономическое положение родителей — отец Иван Сергеев и мать Матрена Николаева живут на лесопильном заводе Громова в Олонецкой губ. Вытегорского уезда, где отец мой служит управляющим заводом. Живет на получаемое жалованье. Место воспитания и на чей счет воспитывался — прежде в Вытегорском уездном училище, а затем в Череповецком реальном училище, на собственные средства, а с сентября 1879 года был в Горном институте по декабрь 1880 года. (7)
После анализа всех данных о месте рождения Рысакова Н.И. можно сделать вывод о том, что он на самом деле родился на лесопильном заводе Курдюк, сейчас это место на карте обозначено как посёлок КУРДЮГ, находится в Вологодской области, Белозерского муниципального района, в Шольском сельском поселении, координаты: 60°28′59.07″ с. ш. 37°04′07.14″ в. д.(8)
По данным одного из сайтов Курдюжский лесопильный завод Ратькова-Рожнова располагался на правом берегу Ковжи в Покровской волости Кирилловского уезда Новгородской епархии. Основан в 1850 году. 175 рабочих. Начальник завода Потапов И.К.(9) В книге «Список населённых мест Новгородской губернии, выпуск X, Кирилловский уезд, под редакцией И.П.Володина. Новгород-1912г» можно прочитать: Курдюк, лесопильный завод «Громова и К»: 25 домов, мужчин 197, женщин 126.(10) В 60-х годах 19 века там уже существовал лесопильный завод, возможно отец будущего революционера работал на том заводе, а затем семья переезжает на другое место жительства уже в в Олонецкую губернию Вытегорского уезда, где его отец служит управляющим заводом. Путаница возникает при правильном определении уезда и волости, где находился завод в Курдюге. В одних источниках можно прочитать, что Курдюг находится в Белозерском уезде Новгородской губернии Арбозерской волости, в другом источнике в Покровской волости Кирилловского уезда. Но, так или иначе, в этих источниках говориться об одном населённом пункте. На реке Ковже мест с названием Курдюк или Курдюк, где бы располагался лесопильный завод в 19 веке, больше не имеется. А то, что касается Арбозерской волости, то видимо название волости было неправильно записано, на самом деле читать надо как Ярбозерская волость, на карте первой половины 19 века отмечен приток реки Ковжа речка Ярбозерская. А если считать показания самого Рысакова Н.И. правильными, то и родился он в местечке Курдюг Ярбозерской волости, Белозерского уезда, Новгородской губернии, где располагался лесопильный завод промышленников Ратькова-Рожнова и Громова. Сколько времени Рысаков Н.И. прожил в Курдюге не известно, но известно, что дальше он продолжает своё образование в городах Вытегре и Череповце.
«Мальчишкой Николая отправили учиться в Вытегру, затем он переехал в Череповец, поступил в местное реальное училище на механико-техническое отделение. Зарабатывать на учебу, жилье и питание приходилось самому - помощь из дома была скудной.»(11) По всей видимости, обучение в Вытегре было спокойным для юного Рысакова. Хотя из воспоминаний очевидцев, «он был примерным мальчиком, учился на одни пятерки. Рос в мещанской семье управляющего лесопильным заводом. Окончил Череповецкое реальное училище. Старушка вдова, у которой он снимал комнату, вспоминает о нем: «…Он всегда был поведения хорошего, иногда, например, услышит, что мальчики выражают вольные мысли, так он опровергал все это. Лаской с ним можно было сделать все, и он послушается… Набожнее других и с охотой ходил в церковь», но в тоже время «в Череповецком полицейском архиве имелось «дело реалиста Рысакова». Еще подростком он находился под надзором полиции как «агитатор». Следователи выяснили, что Рысаков с товарищами подпал под влияние некоего преподавателя училища, слывшего вольнодумцем. Ничего удивительного: Череповецкое реальное гремело на весь Северо-Запад как рассадник либеральных идей»(12) и нет ничего удивительного в том, что именно «учитель-нигилист оказал огромное воздействие на набожного и отлично учившегося Рысакова.»(13)
«Позже, когда Рысаков стал уже студентом Петербургского горного института, слухи о его крайней бедности донеслись даже до руководства вуза. Инспектор горного института Бек вспоминал: «Прошел слух, что Рысаков находится в очень бедственном положении, питается одним чаем и черным хлебом с солью. Экзекутор, посланный проверить, доложил мне, что Рысаков проживает где-то на углу 15-й линии Васильевского острова и Большого проспекта, занимает угол - пространство между печкой и стеной, пьет только чай с черным хлебом». Первокурснику немедленно дали пособие, а затем и стипендию. Судя по воспоминаниям современников, Рысаков был из тех людей, кто, стиснув зубы, рвется вверх, стремясь занять наивысшее положение из возможных. Но в то же время превыше всего ставит равные условия для всех способных людей, честную конкуренцию за место под солнцем. Логично спросить: почему же он, бедный мещанин из глуши, получивший благодаря царским реформам (земской, образовательной) возможность получить прекрасное образование, а в будущем - приличный чин, отплатил черной неблагодарностью? Он был идеалистом. Таких романтичных юношей, начитавшихся умных книг и требовавших равных прав для всех, были тысячи… Едва перейдя на второй курс горного института, студент Рысаков «исчез». Посещение лекций было вольным, так что его длительное отсутствие никого не насторожило. Как выяснилось позже, Николай, заметив за собой полицейскую слежку, перешел на нелегальное положение. Жил по паспорту вятского мещанина Макара Егорова Глазова.(14)
В этот период он познакомился с Андреем Желябовым, лидером организации «Народная воля». Желябов вспоминал: «Рысаков заявил себя с первых шагов прекрасным агитатором среди рабочих. На мой взгляд, в нем были большие задатки спокойного, мужественного террориста. Все это вместе взятое выдвигало его как редкую нравственную силу. На цареубийство он шел спокойно и сознательно по моему приглашению». (15)
«C сентября месяца 1879 года по декабрь 1880 года был в Горном институте. Сочувствуя революционному движению в духе программы "Народной воли", примкнул в январе 1881 года к революционной партии, начав действовать среди рабочих на разных петербургских фабриках, агитируя побудить их к открытому восстанию с целью политического и экономического переворота. Примкнувши к партии, сделался нелегальным и, живя по фальшивому паспорту на имя мещанина Макара Егорова Глазова, столкнулся с одним из известных в революционной среде под именем Захара [А. Желябов], исповедовавшим также программу террора. В одно из таких свиданий был решен вопрос о покушении на жизнь Государя Императора, причем Рысаков дал согласие быть исполнителем, О способе к покушению и о плане определенных разговоров не было, хотя из намеков Захара вывел заключение, что оно произойдет посредством взрыва» (16)
Интересны характеристики личности Рысакова Н.И., данные знавшими его революционерами, членами «Народной воли»:
Е.Сидоренко: «...Рысаков, небольшого роста блондин, сутуловатый, с едва пробивавшейся рыжей растительностью, имел несколько «рыхлый» вид».
А.Прибылева-Корба: «Молодость Рысакова по-прежнему составляла громадное препятствие к привлечению его к делу, но сила вещей одержала верх над всеми соображениями».
А.Тырков: «Это был совсем еще юный, добродушный, жизнерадостный провинциал. Рысаков был способный юноша, хорошо знал математику. Память у него была очень точная и хорошо развитое воображение. В нем ходила какая-то скрытая, не развернувшаяся еще силушка (к его приземистой, широкоплечей фигуре с большой головой это слово вполне применимо)»(17)
«А.Желябов: "Рысаков заявил себя с первых шагов прекрасным агитатором среди рабочих. На мой взгляд, в нем были большие задатки спокойного, мужественного террориста. Все это вместе взятое выдвигало его как редкую нравственную силу. По поводу отношений своих к Рысакову заявляю, что согласен с его показаниями, т. е. познакомился с ним вследствие выраженного Рысаковым желания приступить к занятиям с рабочими; сблизившись с ним на этом деле, я повел с Рысаковым разговор о том, что рабочее дело станет прочно, лишь будучи охраняемо от шпионов чрез устранение последних. Оказалось, что Рысаков самостоятельно дошел до взглядов партии на этот предмет; признавая, что для таких дел нужна специальная боевая организация, оставалось предложить ему вступление в боевую рабочую дружину, что и было принято Рысаковым. Первое знакомство наше, если не ошибаюсь, относится к осени прошлого года. В декабре Рысаков был членом рабочей организации, а также "боевой рабочей дружины". Когда нападение на Александра II было поставлено Исполнительным Комитетом ближайшей практической задачей приблизительно в конце января, был сделан вызов добровольцев из боевых комитетских дружин. В числе прочих рвался на это дело и Рысаков. Я, будучи ближайшим агентом Исполнительного Комитета и в то же время членом дружины рабочей, рекомендовал Исполнительному Комитету Рысакова с наилучшей стороны. Рысаков был зачислен в группу по данному предприятию. Мне было поручено Исполнительным Комитетом действовать вместе с группой. Последовал ряд собраний для обсуждения плана нападения: места, времени, средств нападения, распределения сил и т. д. Вызванные из равных дружин, члены данной группы должны были ознакомиться между собой, сблизиться, возыметь доверие друг к другу. На цареубийство шел он сознательно и добровольно по моему приглашению. В январе и феврале я не раз вел с ним разговор о роли царей в судьбах русского народа и, в связи с этим, о необходимости их уничтожения вообще, если русские цари пожелают остаться при старой системе управления. Рысакову виднее, было ли в моих рассуждениях что-либо новое, самим Рысаковым не надуманное, и в какой мере это новое повлияло на него.
В деле 1 марта я отводил Рысакову лишь место пособника для выправки из него самостоятельного бойца на последующее время, хотя, конечно, своих предположений ему не высказывал, а заставлял переживать самые серьезные ожидания в интересах закала характера; истинная роль его в событии зависела уже не от меня, тогда арестованного, исполнил же ее Рысаков, поскольку мне известно и в чем я вперед был уверен, с честью."(18)
Народовольцы задумали седьмое покушение на Александра - II. «Шесть предыдущих покушений народовольцев на Александра II провалились либо из-за излишней сложности замысла (как в случае с подрывом царского поезда), либо из-за нервов и скудоумия исполнителей (Соколов шесть раз выстрелил в царя в упор и не попал). На сей раз все должно было завершиться благополучно. План разработали Желябов и Перовская - умнейшие люди своего времени, - взрывные устройства сконструировал Кибальчич, автор первого в мире проекта ракетного двигателя. Кибальчич настаивал, что под мостовой на пути следования кортежа надо заложить мощную мину. Революционеры сделали подкоп, но он был обнаружен. Тогда решили просто расставить на Екатерининском канале четверку бомбистов - хоть один да попадет. Третьим метальщиком Желябов предложил поставить Рысакова. Хотел проверить «перспективного кадра» в деле. Перовская была решительно против. Мнения народовольцев разделились. За два дня до намеченного покушения был арестован Желябов. «Номер первый» - метальщик Тимофей Михайлов - утром 1 марта смалодушничал и, не дойдя до назначенного места, вернулся домой. Порядок нарушился. Бросать первым досталось Рысакову. И он не промахнулся.»(19)
По - разному исследователи описывают роль Рысакова Н.И. в цареубийстве, вот один взгляд на те события: «1 марта 1881 года он бросил в бронированную карету императора первую бомбу: Александр не пострадал, но взрывом были убиты несколько прохожих, в том числе 14-летний мальчик. Рысаков, убегая с места преступления, поскользнулся на тротуаре и был схвачен оказавшимся рядом мостовым сторожем на конно-железной дороге крестьянином Михаилом Назаровым. Император, подойдя к нему, спросил его имя и звание; Рысаков назвался мещанином Глазовым, по паспорту которого он жил в Петербурге. Согласно показаниям подпоручика Рудыковского, когда последний, подбежав, спросил «Что с Государем?», тот сказал «славу Богу, я уцелел, но вот…» и показал на раненых взрывом конвойного казака и крестьянского мальчика Николая Максимова; в ответ на слова императора, по показаниям Рудыковского (другие этого не показали), Рысаков зло усмехнулся: «Ещё слава ли Богу?»
Император подошёл к парапету Екатерининского канала; тем временем стоявший на набережной Игнатий Гриневицкий бросил под ноги царя вторую бомбу. Вторым взрывом были смертельно ранены и умерли в тот же день и император, и Гриневицкий.(20)
А вот это событие описывается немного с другой трактовкой: «Теракт произошел 1 марта 1881 года, когда в два часа дня с четвертью царь Александр II в сопровождении охраны из казаков следовал в карете в Зимний дворец. Кортеж выехал на Екатерининский канал (ныне - канал Грибоедова) Санкт-Петербурга. Стоявшая на левой стороне набережной девушка взмахнула белым платком. Это была Софья Перовская, подававшая знак бомбистам. Длинноволосый юноша - Николай Рысаков - бросил заряд под колеса царского экипажа. Карету окутало белым дымом, посыпались ее части. Выбравшись наружу, император увидел двух окровавленных казаков. Рядом кричал от боли смертельно раненный мальчик, за секунды до этого остановившийся поглазеть на пышную процессию. Поодаль оглушенная толпа терзала молодого бомбиста. «Оставь, не бей, не трогай меня, несчастный, заблужденный народ!» - отбивался парень.
Толпа расступилась перед царем. Александр подошел к террористу, спросил: «Что ты сделал, сумасшедший?»
Подбежал полицмейстер:
Ваше величество, не ранены?
Слава Богу, нет, - ответил император.
Что? - усмехнулся Рысаков. - А слава ли Богу? Смотрите, не ошиблись ли?
Царь перекрестил умершего мальчика и пошел к остаткам процессии, отъехавшим на несколько сот метров. В этот момент грянул новый мощный взрыв. Когда дым рассеялся, на земле корчились от боли два десятка тяжелораненых. Игнатия Гриневицкого, метнувшего вторую бомбу, разорвало на куски. Царю размозжило ноги, взрывной волной его отбросило на решетку, ограждавшую канал. «Во дворец... там... умереть», - прошептал самодержец. Через час с небольшим его не стало. Так закончилась охота организации «Народная воля» на императора Александра II, прозванного Освободителем.»(21)
Убийство императора было хорошо организовано, а роль Рысакова заключалась в исполнении этого преступного плана: «Смерть настигла императора в дороге. Он часто посещал развод караулов в Михайловском манеже Инженерного замка. Но, кстати, 1 марта 1881 г. государь приказал ехать в Инженерный из Зимнего новым маршрутом. «В Манеж через Певческий мост», — распорядился Александр. Вместо того чтобы ехать по Садовой улице, где с помощью подкопа уже был заложен динамит, «блиндированная» — обшитая металлическими листами — карета понеслась по набережной Екатерининского канала. Но группа народовольцев Софьи Перовской была хорошо организована, она успела поменять дислокацию и была готова действовать, несмотря на то что в конвое было несколько казаков и полицейских, а по пути следования кареты в толпе были рассеяны агенты — люди капитана Коха. В числе свидетелей гибели государя окажется сразу семь секретных агентов. Почему же никому из них не удалось остановить убийцу, а самого Коха молва назвала чуть ли не виновником гибели государя? Когда террорист Рысаков бросил в карету первую бомбу, Александра II лишь слегка контузило и порезало осколками выбитых стёкол. Сидевшие на козлах кареты кучер Фрол и казак Мачнев имели категорический приказ: в случае чего гнать карету прочь. Но государь сначала окликнул кучера, а потом настойчиво потянул шнур, привязанный к его руке, приказывая остановиться. Александр вышел на набережную. Поговорив с Рысаковым, император подошёл к месту взрыва. Позже капитан Кох вспоминал: «Мы успели пройти за государем каких-нибудь 10-15 шагов, когда из толпы сбежавшегося народа выделился второй злодей — Гриневицкий — и бросил бомбу под ноги государя».(22)
Некоторые исследователи обратили на необычное поведение Рысакова Н.И. на месте преступления: «Обратим внимание на сам «акт», как это называли русские террористы. В карету императора летит первая бомба. Бросает первый метальщик, Рысаков. Он бросает как можно дальше. Он остается невредим. Убито несколько казаков из охраны и мальчик-пирожник, подбежавший за каким-то чёртом к карете (не пирожки же он собирался предложить самодержцу). Рысакова вяжут. К нему подходит уцелевший (пока) император. Смотрит на убийцу. «Хорош…», молчит, потом добавляет: «Слава Богу!» Рысаков моментально отвечает: «Слава ли ещё Богу…» Внимание. Потом на допросах Рысаков выдаст всех, кого может выдать. Но выдавать он начинает уже сейчас. Его дело было убить и скрыться. Он не собирался погибать. Поэтому он предупреждает царя: «Слава ли ещё Богу…», то есть, кроме меня есть ещё метальщики, бегите, Ваше Величество. Метальщиков было ещё двое: Емельянов и Гриневицкий. Если бы царь не был так ошарашен — и не только бомбой, но и всем, что на него навалилось за последние три года, он бы отреагировал адекватно. То есть как можно скорее покинул бы место преступления. Если бы не была так ошарашена охрана, то царя бы увезли. Но… после предупреждения он огляделся и пошел прямиком к молодому человеку, стоявшему у ограды. Это и был метальщик, Гриневицкий. Когда между ним и царём осталось шагов пять, он швырнул бомбу под ноги… себе и царю. Швырнул наверняка — чтобы и себя, и объект охоты. Вот это и есть два лика терроризма. Один — убить других, но самому спастись. Иной — сделать всё, чтобы убить, в том числе и ценой собственной жизни. Эти два лика есть в любом террористическом акте. Есть те, кто не погибнет, ибо посылает на смерть других. А есть те, кто готов погибнуть сам.»(23)
О поведении Рысакова Н.И. в заключении при проведении следственных действий и на самом судебном процессе мнение исследователей разное. Одни не считают Рысакова Н.И. предателем, отмечая, что Рысаков Н.И. без особых колебаний пошёл на сотрудничество с жандармами, и рассказал всё что знал об организации «Народная воля», выдав своих товарищей, а также ничего не утаил о том, как готовилось убийство императора. Вот один взгляд на поведение Рысакова Н.И. после покушения: « Полиции удалось арестовать почти весь исполнительный комитет «Народной воли». Рысаков пошел на сотрудничество со следствием. Предателем его не посчитали даже соратники. Народоволец Тырков с сочувствием говорил о выборе Рысакова: «Вчера еще - просто мальчик в самом разгаре, сегодня - цареубийца. Когда он очутился в руках следственной власти, она впилась в него своими умелыми когтями, не давая ему времени опомниться, разобраться хоть сколько-нибудь в той сложной сети ошеломляющих и противоречивых чувств, которые должны были всплыть совершенно неожиданно для него самого». Николай Рысаков написал на имя Александра III прошение сохранить жизнь. «Боюсь лишь немедленно предстать на Страшный суд Божий, не очистив моей души долгим покаянием. Поэтому и прошу не о даровании мне жизни, но об отсрочке моей смерти».(24) Но существует мнение совершенно противоположное и прямо обвиняющее Рысакова Н.И. в предательстве: «Оказавшись перед неминуемой перспективой смертной казни, несовершеннолетний Рысаков стал стремиться любым образом её избежать. Сразу же после ареста он дал обширные показания, благодаря которым полиция раскрыла конспиративную квартиру на Тележной улице, где жили Геся Гельфман и застрелившийся при аресте Николай Саблин. 3 марта в той же квартире был задержан Тимофей Михайлов. Рысаков дал также показания на Софью Перовскую и Веру Фигнер («брюнетку») и сообщил следствию, в общем, всё, что ему было известно о «Народной воле».(25) Укором Рысакову Н.И. за его сотрудничество служит и приведённый исторический факт: «15 апреля 1881 года 19-летний Рысаков был повешен на Семёновском плацу вместе с Кибальчичем, Михайловым, Перовской и Желябовым. Они отказались проститься с Рысаковым на эшафоте, считая его предателем.»(26)
Сам Рысаков своё участие в покушении на императора объяснял таким образом: «Я был, как и в то время, так и теперь, вполне согласен с этой мыслью, так как терроризм признаю за одно из средств, способствующих делу — открытому восстанию. В то же время, т. е. свидание, у нас зашел разговор о покушении на жизнь Государя Императора. Я высказал свои мысли, стараясь доказать, что открытое восстание невозможно по инициативе самого народа, что он настолько обессилен и разъединен, что не встанет вследствие недовольства существующим порядком до тех пор, пока не явится смелый и решительный предводитель, каким в прошлое время были самозванцы. Этот предводитель есть социально- революционная партия “Народная воля”. Когда же он сказал, что не откажусь ли я от каких-либо террористических действий, то я ответил, что нет. Он прибавил, что на крупные террористические действия нужно кроме желания еще некоторое революционное прошлое. В ту минуту я такового не имел, а потому не мог рассчитывать, чтобы партия предложила мне что-либо. Я не считал свое прошлое, полное только отчасти агитацией, за такое, которое служило бы достаточной гарантией за мою революционную надежность. Поэтому я и не решался спрашивать про задуманное партией, считал это нескромным, да притом и не думал, чтобы партия доверилась мне настолько, чтобы могла безбоязненно открывать свои планы. Поэтому я спокойно по-прежнему занимался организацией рабочих кружков.
Дело по организации велось довольно успешно, что, кажется, и было причиной нового свидания с Захаром. Таких свиданий было несколько, однако не больше четырех. В одно из последних свиданий он упомянул о частых арестах и сказал, что нужно торопиться. Кажется, в это же свидание зашел разговор уже решительный о покушении на жизнь Государя. Я свое согласие дал...."(27) Сохранились его показания и генералу Баранову: «Из нас, шести преступников, только я согласен словом и делом бороться против террора. Начало я уже положил, нужно продолжить и довести до конца, что я также отчасти, а, пожалуй, и всецело, могу сделать. Тюрьма сильно отучает от наивности и неопределенного стремления к добру. Она помогает ясно и точно поставить вопрос и определить способ к его разрешению. До сегодняшнего дня я выдавал товарищей, имея в виду истинное благо родины, а сегодня я товар, а вы купцы. Но клянусь вам Богом, что и сегодня мне честь дороже жизни, но клянусь и в том, что призрак террора меня пугает, и я даже согласен покрыть свое имя несмываемым позором, чтобы сделать все, что могу, против террора. В С.-Петербурге в числе нелегальных лиц живет некто Григорий Исаев (карточка его известна, но он изменился), адреса его не знаю. Этот человек познакомил меня с Желябовым, раскрывшим предо мной широко дверь к преступлению. Где живет Григорий, не знаю, но узнать, конечно, могу, особенно если знаю, что ежедневно он проходит по Невскому с правой, от Адмиралтейства, стороны. Если за ним последить, не торопясь его арестовать, то, нет сомнения, можно сделать весьма хорошие открытия: 1) найти типографию, 2) динамитную мастерскую, 3) несколько “ветеранов революции”. ...Для моего помилования я должен рассказать все, что знаю,—обязанность с социально-революционной точки зрения шпиона. Я и согласен. Далее меня посадят в централку—но она для меня лично мучительнее казни и для вас не принесет никакой пользы, разве лишний расход на пищу. Я предлагаю так: дать мне год или полтора свободы для того, чтобы действовать не оговором, а выдачей из рук в руки террористов. Мой же оговор настолько незначителен, знания мои неясны, что ими я не заслужу помилования. Для вас же полезнее не содержать меня в тюрьме, а дать некий срок свободы, чтобы я мог приложить к практике мои конспиративные способности, только в ином направлении, чем прежде. Поверьте, что я по опыту знаю негодность ваших агентов. Ведь Тележную-то улицу я назвал прокурору Добржинскому. По истечении этого срока умоляю о поселении на каторге или на Сахалине, или в Сибири. Убежать я от вас не могу— настоящее мое имя получило всесветную печальную известность: партия довериться не может и скрыть. Одним словом, в случае неустойки с моей стороны не больше как чрез неделю я снова в ваших руках. Намечу вам свой план:
1) По Невскому я встречу чрез 3—4 дня слежения Григория и прослежу за ним все, что возможно, записав сведения и представив по начальству.
2) Коновкин, после моего ареста перешедший на нелегальное положение, даст мне новую нить. Я его узнаю вскоре на Васильевском острову, куда он часто ходит.
3) Кондитерская Кочкурова, Андреева, Исаева и т п. столкнет меня с Верой Филипповой, урожденной Фигнер, и по ней я могу наткнуться на многие конспиративные квартиры.
4) Прошу выпустить на свободу Евгения Александровича Дубровина, знакомого с Григорием (Г.Исаев), Александром Ивановичем и др. революционерами.
5) Прошу не арестовать всех тех лиц, которых возможно арестовать теперь, если они только тем опасны, что нелегальны, напр[имер] Коновкин.
6) Постоянные прогулки и обеды в столовой на Казанской площади и у Тупицына, вечернее чаепитие в известных мне трактирах, а также слежение за квартирами общих знакомых наведут меня на столкновения с лицами, известными мне тол ько по наружности, каких я имею около 10 человек. Одним словом, возможно лично мне в течение месяца — полутора открыть в С.-Петербурге большую часть заговора, в том числе наверное типографию и, пожалуй, две-три квартиры. Вы представьте себе то, что ведь я имею массу рабочих, с которыми совещается революционная интеллигенция. При этом я обязуюсь каждый день являться в ж[андармское] управление, но не в секретное, и заранее уславливаюсь, что содержание лучше получать каждый день. Затем я знаю способы отправления газет, что, впрочем, значения не имеет, но важно то, что в начале мая отпечатается совсем брошюра для раскольников, которую повезет какой-то легальный человек, наружность которого описать затрудняюсь, потому что встретился всего один раз. Найти его можно иногда в кухмистерской Васильева, против Публичной библиотеки, и в читальне Черкесова, а также и в иных местах. Для упрочения этой связи прошу выпустить на свободу хорошего его знакомого, студента университета Иваницкого. Оба они для вас почти неинтересны, но я могу с вышеупомянутым человеком проехать в Москву, где есть какая-то Марья Ивановна и учительница Марья Александровна, к которой у меня ключ “лампада”. Обе теперь, кажется, нелегальные, но стоят близко к Исполнительному комитету.
Я думаю, я представил достаточно основательный план фактической борьбы с террором, что только и мог сделать. Это единственная и последняя моя заслуга. Я думаю, мне два выхода или 1 1/2 года агентства у правительства (что тоже может кончиться смертью), а рассказать я ничего не могу, адресов никаких не знаю, разве могу оговорить моих бывших товарищей — студентов, но это им не повредит. Видит Бог, что не смотрю я на агентство цинично. Я честно желаю его, надеясь загладить свое преступление. Я могу искренно сказать, что месяц заключения сформировал меня, нравственно поднял, и это нравственное развитие и совершенствование для меня возможнее теперь, чем прежде, когда я проникался гордостью и самомнением.
Пусть правительство предоставит мне возможность сделать все, что я могу, для совершенного уничтожения террора, и я честно исполню его желание, не осмеливаясь даже и думать о каких-либо условиях, кроме тех, которые бы способствовали в агентстве. Себя вполне предоставляю в распоряжение верховной власти и каждому ее решению с благоговением покорюсь." (28) 30 марта 1881 года Рысаков Н.И. написал Прошение о помиловании на имя Александра III, в нём он называет и главную причину своего участия в преступлении: «я не был закоренелым извергом, но случайно вовлечен в преступление, находясь под влиянием других лиц, исключавшим всякую возможность сопротивления с моей стороны, как несовершеннолетнего юноши, не знавшего ни людей, ни жизни.»(29) Но Александр III отклонил это Прошение и 15 апреля 1881 года 19-летний Рысаков был повешен на Семёновском плацу вместе с Кибальчичем, Михайловым, Перовской и Желябовым. Рысакова Н.И. казнили последним.
Жизнь Рысакова Н.И. может быть уроком для молодого поколения, как известно в революцию идут молодые люди, во многом неопытные, не знающие жизнь и вероятнее всего был прав адвокат Рысакова Н.И. объяснивший поступок своего подсудимого: «Таким образом, ясно, что он совершенно случайно попал в ту среду, в которой и заразился, как говорит господин прокурор, революционными идеями. Когда всмотришься в характер этого мальчика и вспомнишь злодеяние, совершенное им 1-го марта, то приходишь к совершенному убеждению, что преступление Рысакова может быть объяснено случайным стечением печальных обстоятельств и что одно лишь знакомство его с Долгорукою, с которой он жил в соседстве, случайно привело его в сношения с некоторыми из лиц, принадлежащих к так называемой революционной партии. Таким образом, очевидно, что скорее эта партия увлекала Рысакова, а не он искал ее. Нет сомнения, что он был вовлечен в революционную деятельность другими более сильными людьми и, конечно, вовлечен помимо его воли.(30)
Но более точно о действиях и поведении Рысакова Н.И., по моему мнению, рассказал народоволец А.Тырков: "Несмотря на оговор, у меня не шевельнулось ни разу враждебное чувство к нему. Его состояние, о котором я говорил, исключало возможность предъявлять к нему какое-либо нравственное требование. Нападая на центральное лицо в государстве, он сосредоточивал на себе слишком много внимания; слишком многие могли бы его спросить, почему он это сделал, за что он хотел убить, и у него не нашлось бы на это по совести ответа. Революционного прошлого у него не было, т. е. он не прошел тех фазисов психологического развития, которые были пройдены старшими народовольцами. Не было и достаточной идейной подготовки, и в характере не хватало дерзости. Это был еще совсем юный, добродушный и жизнерадостный провинциал. Вчера—еще просто мальчик в самом разгаре, если можно так выразиться, своей непосредственности, сегодня — цареубийца. И цареубийца непосредственный, сам бросивший первую бомбу. Он видел кровь посторонних людей, пострадавших от его снаряда; на его глазах разорвалась вторая бомба, поразившая Государя и Гриневицкого. Он видел толпу, сбегавшуюся к месту катастрофы, у которой был в глазах ужас перед свершившимся и негодование к нему, Рысакову. Когда он очутился в руках следственной власти, она впилась в него своими умелыми когтями, не давая ему времени опомниться, разобраться хоть сколько-нибудь в той сложной сети ошеломляющих и противоречивых чувств, которые должны были всплыть совершенно неожиданно для него самого. Не только он был испуган собственным поступком и тем положением, в которое он попал, но он, я думаю, не мог даже дать себе хорошенько отчета, как все это с ним произошло. На суде, мне помнится, он говорил, что он совсем не террорист, а мирный деятель. Этим заявлением, наивным с первого взгляда, он не отрицал, конечно, факта метания бомбы, а отгонял от себя и от других мысль, что он может вообще убивать людей. Таким образом, не один только животный инстинкт самоохранения, а более сложный комплекс чувств душил его с такой силой, что лишил его всякого самообладания и бросил целиком во власть чужой воли. Рысаков был, как говорили, способный юноша, хорошо знал математику. Память у него была очень точная и, вероятно, развитое воображение. В нем ходила какая-то скрытая, не развернувшаяся еще силушка (его приземистой, широкоплечей фигуре с большой головой это слово вполне применимо), но вся беда в том, что ему слишком рано дали такую ответственную роль. Если предложение выступить метальщиком было сделано при нем или прямо ему в упор, очень может быть, что, участвуя еще раньше в наблюдательном отряде, он не захотел показаться трусом в глазах Желябова или перед самим собою и принял предложение.
Я остановился на Рысакове потому, что для всякого постороннего человека его поведение должно показаться слишком двусмысленным. Таких людей клеймят ужасным словом “предатель”, и этим исчерпываются все счеты с ними. Мне хотелось показать, какую страшную пытку испытал Рысаков, прежде чем начал говорить, и что суммируя все обстоятельства, он заслуживает только жалость, а не презрение."(31)
Рысаков Н.И. перед казнью покаялся и перед сыном Александра-II, и перед Богом. Желябов А. и Перовская С., верные своим идеалам, каяться не захотели. Идея построения справедливого общества - социализма с помощью террора против власти ослепила и убила Рысакова Н.И. Народовольцы были предвестниками куда более страшных революционных потрясений в России, что разразятся в 20 веке и сметут самодержавие, а после 1 марта 1881 года царизму так и не удалось наладить диалог с обществом в период болезненного перехода страны от традиционного общества к индустриальному.
В настоящее время Россия идёт по демократическому пути и очень хочется надеяться, что политические вопросы в нашей стране будут решаться не путём революций, не путём террора и ненужных смертей. А молодые люди найдут себя в любимой профессии, в семье, в увлечениях, в служении своей Родине.
Использованная литература и источники.
1. А.Шведов. Мечтатель с бомбой. // Газета Премьер. №19 (296) от 14 мая 2003 г.(Электронный ресурс)/ режим доступа: http://premier.region35.ru/archive/2003/05/np296/11s.php , время обращения 12.12.2011.
2. БСЭ, 1969-1978. .(Электронный ресурс) / режим доступа: http://slovari.yandex.ru/%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9%20%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87%20%D0%A0%D1%8B%D1%81%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2/%D0%91%D0%A1%D0%AD/%D0%A0%D1%8B%D1%81%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B2%20%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9%20%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87/ время обращения 12.12.2011.
8. Материал из Википедии — свободной энциклопедии, .(Электронный ресурс)/ режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D1%80%D0%B4%D1%8E%D0%B3_%28%D0%92%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C%29 время обращения 12.12.2011.
9. сайт «Православные приходы и монастыри». Электронный ресурс)/ режим доступа: http://parishes.mrezha.ru/parish_history.php?id=1002 10.10.2011
10. Список населённых мест Новгородской губернии, выпуск X, Кирилловский уезд, под редакцией И.П.Володина Новгород-1912г.
11. А.Шведов. Мечтатель с бомбой. // Газета Премьер. №19 (296) от 14 мая 2003 г.(Электронный ресурс)/ режим доступа: http://premier.region35.ru/archive/2003/05/np296/11s.php , время обращения 12.12.2011.
12. Там же.
Николай Иванович Рысаков | |
Народоволец , участник покушения на императора Александра II | |
---|---|
Дата рождения: | |
Дата смерти: | |
Место смерти: |
Никола́й Ива́нович Рысако́в (1861-1881) - русский революционер, активный член левой террористической организации «Народная воля» и один из 2-х непосредственных участников покушения на российского императора Александра II 1 марта 1881 года .
Биография
Присоединился к «Народной воле» в году; особое влияние на него имел Андрей Желябов .
1 марта 1881 года бросил в бронированную карету императора первую бомбу: Александр не пострадал, но взрывом были убиты несколько прохожих, в том числе 14-летний мальчик. Рысаков, убегая с места преступления, поскользнулся на тротуаре и был схвачен оказавшимся рядом мостовым сторожем на конно-железной дороге крестьянином Михаилом Назаровым . Император, подойдя к нему, спросил его имя и звание; Рысаков назвался мещанином Глазовым, по паспорту которого он жил в Петербурге. Согласно показаниям подпоручика Рудыковского, когда последний, подбежав, спросил «Что с Государем?», тот сказал «славу Богу, я уцелел, но вот…» и показал на раненых взрывом конвойного казака и крестьянского мальчика Николая Максимова; в ответ на слова императора, по показаниям Рудыковского (другие этого не показали) , Рысаков зло усмехнулся: «Ещё слава ли Богу?»
Император подошёл к парапету Екатерининского канала ; тем временем стоявший на набережной Игнатий Гриневицкий бросил под ноги царя вторую бомбу. Вторым взрывом были смертельно ранены и умерли в тот же день и император, и Гриневицкий.
Так как тело Гриневицкого долгое время не было опознано, а детали покушения неизвестны широкой публике, то многие поначалу считали непосредственным цареубийцей именно Рысакова. Так, его тепло поприветствовал в тюрьме арестованный накануне покушения Желябов, с которым ему была устроена очная ставка, а потом просил судить себя вместе с ним, называя Николая «юным героем». В Париже анархисты устроили демонстрацию, выставив портрет Рысакова.
Оказавшись перед неминуемой перспективой смертной казни , несовершеннолетний Рысаков стал стремиться любым образом её избежать. Сразу же после ареста он дал обширные показания, благодаря которым полиция раскрыла конспиративную квартиру на Тележной улице, где жили Геся Гельфман и застрелившийся при аресте Николай Саблин . 3 марта 1881 года в той же квартире был задержан Тимофей Михайлов . Рысаков дал также показания на Софью Перовскую , Веру Фигнер («брюнетку»), Ивана Емельянова и сообщил следствию, в общем, всё, что ему было известно о «Народной воле».
Действующее законодательство было отчасти на стороне Рысакова - как несовершеннолетний, он не подлежал большим срокам заключения каторжных работ, однако уложение о наказаниях не предусматривало автоматического помилования несовершеннолетних, заслуживавших смертной казни (высшая мера наказания была «вне возраста»). Несомненным было и влияние на него со стороны взрослых, и чистосердечное раскаяние. Несмотря на протесты его защитника - присяжного поверенного Унковского -
Рысаков, Николай Иванович
Николай Иванович Рысаков ( - 3 (15) апреля , Санкт-Петербург) - русский революционер, активный член организации «Народная воля» и участник покушения на императора Александра II .
Уроженец Череповца , Рысаков присоединился к Народной Воле в году. Особое влияние на него имел Андрей Желябов . В день покушения на Александра II 1 (13) марта Рысаков бросил в карету императора первую бомбу: Александр не пострадал, но взрывом были убиты несколько прохожих, в том числе 14-летний мальчик. Рысаков был задержан на месте происшествия. Император спросил его имя и звание (Рысаков назвался чужим именем, а на слова государя «слава Богу!» ответил: «ещё слава ли Богу?»). После этого Александр подошёл к парапету Екатерининского канала ; в этот момент стоявший на набережной Игнатий Гриневицкий бросил между собой и царём вторую бомбу. Этим взрывом были смертельно ранены (и умерли в тот же день) и император, и Гриневицкий.
Так как тело Гриневицкого долгое время не было опознано, а детали покушения неизвестны широкой публике, то многие поначалу считали непосредственным цареубийцей именно Рысакова. Так, его тепло поприветствовал в тюрьме арестованный накануне покушения Желябов, с которым ему была устроена очная ставка, а потом просил судить себя вместе с ним, называя Николая «юным героем». В Париже анархисты устроили демонстрацию, выставив портрет Рысакова.
Оказавшись перед неминуемой перспективой смертной казни , несовершеннолетний Рысаков стал стремиться любым образом её избежать. Сразу же после ареста он дал обширные показания, благодаря которым полиция раскрыла конспиративную квартиру на Тележной улице, где жили Геся Гельфман и застрелившийся при аресте Николай Саблин . 3 марта в той же квартире был задержан Тимофей Михайлов . Рысаков дал также показания на Софью Перовскую и Веру Фигнер («брюнетку») и сообщил следствию, в общем, всё, что ему было известно о «Народной воле».
Действующее законодательство было отчасти на стороне Рысакова - как несовершеннолетний, он не подлежал большим срокам заключения каторжных работ, однако уложение о наказаниях не предусматривало автоматического помилования несовершеннолетних, заслуживавших смертной казни (высшая мера наказания была «вне возраста»). Несомненным было и влияние на него со стороны взрослых, и чистосердечное раскаяние. Несмотря на протесты его защитника - присяжного поверенного Унковского - Особое присутствие Правительствующего Сената приговорило Рысакова к смертной казни, а затем нашло его прошение о помиловании «не заслуживающим уважения». Хотя смягчающие обстоятельства были найдены фактически бесспорными, однако суд не был готов их учитывать при рассмотрении столь «неслыханного злодеяния».
(1881-04-15 ) (19 лет)Никола́й Ива́нович Рысако́в (2 (14) мая 1861 года , завод Ку́рдюг Арбозерской волости Белозерского уезда Новгородской губернии (ныне посёлок Ку́рдюг Белозерского района Вологодской области), - 3 (15) апреля 1881 года Петербург) - русский революционер, активный член террористической организации «Народная воля» и один из 2-х непосредственных участников покушения на российского императора Александра II 1 марта 1881 года .
Биография
Происходил из мещанской семьи управляющего лесопильным заводом Ивана Сергеевича и Матрены Николаевны Рысаковых. Окончил Вытегорское уездное училище, а затем Череповецкое реальное уездное училище в Новгородской губернии, где учитель-нигилист оказал огромное воздействие на набожного и отлично учившегося Рысакова. В 1878 году поступил в в Петербурге , но вскоре бросил учение, попав под влияние народовольцев.
Присоединился к «Народной воле» в 1879 году ; особое влияние на него имел Андрей Желябов .
Предложил свои услуги руководству «Народной воли» для совершения террористического акта.
1 марта 1881 года бросил в бронированную карету императора первую бомбу: Александр не пострадал, но взрывом были убиты несколько прохожих, в том числе 14-летний мальчик. Рысаков, убегая с места преступления, поскользнулся на тротуаре и был схвачен оказавшимся рядом мостовым сторожем на конно-железной дороге крестьянином Михаилом Назаровым . Император, подойдя к нему, спросил его имя и звание; Рысаков назвался мещанином Глазовым, по паспорту которого он жил в Петербурге. Согласно показаниям подпоручика Рудыковского, когда последний, подбежав, спросил «Что с Государем?», тот сказал «славу Богу, я уцелел, но вот…» и показал на раненых взрывом конвойного казака и крестьянского мальчика Николая Максимова; в ответ на слова императора, по показаниям Рудыковского (другие этого не показали) , Рысаков зло усмехнулся: «Ещё слава ли Богу?»
Император подошёл к парапету Екатерининского канала ; тем временем стоявший на набережной Игнатий Гриневицкий бросил под ноги царя вторую бомбу. Вторым взрывом были смертельно ранены и умерли в тот же день и император, и Гриневицкий.
Так как тело Гриневицкого долгое время не было опознано, а детали покушения неизвестны широкой публике, то многие поначалу считали непосредственным цареубийцей именно Рысакова. Так, его тепло поприветствовал в тюрьме арестованный накануне покушения Желябов, с которым ему была устроена очная ставка, а потом просил судить себя вместе с ним, называя Николая «юным героем». В Париже анархисты устроили демонстрацию, выставив портрет Рысакова.
Оказавшись перед неминуемой перспективой смертной казни , несовершеннолетний Рысаков стал стремиться любым образом её избежать. Сразу же после ареста он дал обширные показания, благодаря которым полиция раскрыла конспиративную квартиру на Тележной улице , где жили Геся Гельфман и застрелившийся при аресте Николай Саблин . 3 марта 1881 года в той же квартире был задержан Тимофей Михайлов . Рысаков дал также показания на Софью Перовскую , Веру Фигнер («брюнетку»), Ивана Емельянова и сообщил следствию, в общем, всё, что ему было известно о «Народной воле».
Действующее законодательство было отчасти на стороне Рысакова - как несовершеннолетний, он не подлежал большим срокам заключения каторжных работ, однако уложение о наказаниях не предусматривало автоматического помилования несовершеннолетних, заслуживавших смертной казни (высшая мера наказания была «вне возраста»). Несомненным было и влияние на него со стороны взрослых, и чистосердечное раскаяние. Несмотря на протесты его защитника - присяжного поверенного А. М. Унковского - Особое присутствие Правительствующего Сената приговорило Рысакова к смертной казни, а затем нашло его прошение о помиловании «не заслуживающим уважения». Хотя смягчающие обстоятельства были найдены фактически бесспорными, однако суд не был готов их учитывать при рассмотрении столь «неслыханного злодеяния». Александр III утвердил приговор всем обвиняемым.
3 апреля 1881 года был повешен на Семёновском плацу вместе с Кибальчичем , Михайловым , Перовской и Желябовым . Они отказались проститься с Рысаковым на эшафоте , считая его предателем.
Ряд народовольцев, в частности, А. В. Тырков, впоследствии утверждал, что Рысаков, хотя и давший обширные показания следствию, заслуживает (с точки зрения революционеров) жалости и снисхождения.
«Свои социалистические убеждения я почерпнул из крестьянства, убеждения эти правильно сформировались только за последние два года, когда я сумел их подвести под известные уже в науке формулы. Я убежден в том, что вся масса страданий низшего класса всякого государства, что деления всякого народа на два весьма не похожих друг на друга лагеря - имущих и неимущих, что порабощение неимущих имущими и т. д. происходит от существующего строя, который я называю либеральным» .
Напишите отзыв о статье "Рысаков, Николай Иванович"
Примечания
Ссылки
- Суд над цареубийцами. Дело 1-го марта 1881 года. Под редакцией В.В.Разбегаева. Изд. им. Н.И.Новикова. С-Пб том 1 и 2. 2014.ISBN 978-5-87991-110-7 , ISBN 978-5-87991-112-1
Отрывок, характеризующий Рысаков, Николай Иванович
– Как он его, милый человек, полыхнет прикладом то в самые зубы… – радостно говорил один солдат в высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.– То то оно, сладкая ветчина то. – отвечал другой с хохотом.
И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.
– Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. – говорил унтер офицер сердито и укоризненно.
– Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро то, – говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, – я так и обмер. Право, ей Богу, так испужался, беда! – говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.
– Ишь, колбаса то, тоже убирается!
– Продай матушку, – ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.
– Эк убралась как! То то черти!
– Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.
– Видали, брат!
– Куда вы? – спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.
Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.
– Хочешь, возьми себе, – говорил офицер, подавая девушке яблоко. Девушка улыбнулась и взяла. Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали. Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились. Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.
– И что становятся? Порядку то нет! – говорили солдаты. – Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера то приперли, – говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.
Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося… чего то большого и чего то шлепнувшегося в воду.
– Ишь ты, куда фатает! – строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.
– Подбадривает, чтобы скорей проходили, – сказал другой неспокойно.
Толпа опять тронулась. Несвицкий понял, что это было ядро.
– Эй, казак, подавай лошадь! – сказал он. – Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!
Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед. Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.
– Несвицкий! Несвицкий! Ты, г"ожа! – послышался в это время сзади хриплый голос.
Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки накинутом на плече ментике Ваську Денисова.
– Вели ты им, чег"тям, дьяволам, дать дог"огу, – кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.
– Э! Вася! – отвечал радостно Несвицкий. – Да ты что?
– Эскадг"ону пг"ойти нельзя, – кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. – Что это? как баг"аны! точь в точь баг"аны! Пг"очь… дай дог"огу!… Стой там! ты повозка, чог"т! Саблей изг"ублю! – кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.
Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.
– Что же ты не пьян нынче? – сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.
– И напиться то вг"емени не дадут! – отвечал Васька Денисов. – Целый день то туда, то сюда таскают полк. Дг"аться – так дг"аться. А то чог"т знает что такое!
– Каким ты щеголем нынче! – оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.
Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.
– Нельзя, в дело иду! выбг"ился, зубы вычистил и надушился.
Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту. Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.
По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.
Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.
– Нарядные ребята! Только бы на Подновинское!
– Что от них проку! Только напоказ и водят! – говорил другой.
– Пехота, не пыли! – шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.
– Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки то бы повытерлись, – обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; – а то не человек, а птица сидит!
– То то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, – шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.
– Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, – отозвался гусар.
Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа. Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост. Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты. Впереди была пустыня, по которой кое где шевелились кучки наших разъездных казаков. Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия. Это были французы. Разъезд казаков рысью отошел под гору. Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска. Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами. Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля. Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов. Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него. Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.